О Сладость Дней Минувших
*архивы *воспоминания *письма
Проза Бокова
Статьи Заметки Отзывы Дневниковое (жж)
Качели судьбы. Альманах самиздата Москва, 1974
Imago Spirito Фотовыставка Н о в о с т и N e w s
Si vous parlez français or English und auch Deutsch

Гости дорогие

на бумажной основе

"Новый Журнал" "Мосты" "Крещатик" «Зеркало»

Штучки и штукенции

Ветер Атлантики

Ночью так тихо
Ночью нет никого
Впечатления дня улеглись.
И даже писать ничего не нужно
ночью, пробираясь между умершими.
Дыхание как молитва

В поезд почувствовав облегчение
Уезжая от вежливости королей
От бумажек существования
От остановившихся отношений
От установившихся поношений
Ты опять ни в чем не виновен:
Так получилось
Не зацепилось
Без чемодана однако с билетом

Той самой весной
Или осенью, тоже той самой
Вернувшись я застал ее неодетой
Ей было приятно
Удовольствие в чистом виде
Не было ни дат ни имен произносимых в другом месте
И в другое время
Наше сосуществование ни в ком не нуждалось
Под сенью великих понятий Бог и Любовь
Взаимозаменяемых
но все-таки лучше когда
Они рядом и
одновременно

Сев в поезд
воплотив собою метафору
чувствуя радость
от предвкушения горизонта
простым поступком разорвав паутину
так называемых дел,
уплывающих закопченных стен вокзала
довольный удавшимся побегом
никому не обидного отъезда
поступка объяснимого очевидного
солидного обоснованного перемещения
якобы востребованный делами в другом месте

*
внимательно прочитано и переписано своими словами

*
И затем я мгновенно взволнован
Увидев рядом возникший профиль
Эту прядь волос упавшую небрежную
И тонкую руку сжавшую перчатки
Случайность встречи в поезде
Ничем не закончится потому что
Поезда наших жизней разделены третью века
Наши глаза видят разное а наипаче
Наши гормоны озадачены
Несовпадением жизненных планов.

Тонкая рука перелистывает журнал
Иллюстрированный улыбками автомобилями
Артисток в длинных платьях и смокингах.
Ах отступает очарование
А я хотел бы поговорить,
и уже фонемы освобождались
от голосовых связок.
Но мужчине сказать ей нечего
И я не артист и не священник.
В поезде идущем к побережью
Атлантического океана
я прилежный пассажир бытия.

x-xii 09

О "материале"

Есть люди, у которых гораздо больше «материала», чем у меня (врачи, юристы, священники…), но они не могут превратить его в «текст». Даже врач, ставший писателем (Загреба), убегает от своего материала, от своего избытка, к материалу рассказанному книг и газет… Возможно, собственный материал остался «механическим», «работой будничной», неосмысленной… Конечно, материал надо любить, иначе его невозможно взять…

Прихоть Нерваля

Глядя на А…, вдруг вспомнился техт Жерара де Нерваля (La reine de Saba): сделан был слепок с прекрасной груди любимой, и затем по нему изготовили золотые чаши, из которого пил он абсент. Тогда, прочитав, мне померещился китч, но теперь он смотрел на божественные формы и желал того же, – впрочем, он предпочел бы вино, и даже вспомнил, какое, – они пили его в Пиренеях. Волнуясь, он разрывался между философией и поэзией: из оригинала будет пить молоко счастливый младенец… но прежде отец напьется… блаженства! А из копии (б)драгоценной – не из тусклого золота, нет – из хрустального кубка с рубиновым соском выпьет он крови земли. Не зная об этих мечтах, А… что-то чувствовала и оглядывалась на него тревожно и вопросительно.

Книга, сложившаяся на берегу

Скажи мне, стареющий,
почему ты перестал оглядываться
на пройденное, перестал его повторять
и запоминать повороты?
Не придется тебе возвращаться и ты это понял?
Или боишься отвести взгляд от горизонта,
чтобы не пропустить прикосновения солнца к некоей линии,
отмечающей начало ночи?
Песок, обжигавший ступни,
теперь холодит ладони,
лучи, нагревавшие голову слишком,
отразились от черепа в небытие.
Бирюза, заставлявшая
биться сердце,
сменилась лиловым цветом церковного траура.
Эти приготовления тебя не смущают, напротив!
Наконец-то ты один на один,
и не слышно разнообразных по тону и одинаковых
по отсутствию смысла замечаний.
Больше не нужно заниматься существованием
жадной до пополнения плоти,
это скучной машины повторений.
Смотри-ка, каждый
день теперь будет новым,
и память более не понадобится,
чтобы узнавать дорогу возвращения.
Ну, вздохни и Люби.

Предночье

И тени тянутся к востоку
и запах скошенного хлеба
и солнце розовой вуалью
накрыло горизонт

и если слезы оросили
души тяжелую поверхность
и жизни алчность пробудилась
и снова бьется в вене ток